Что Вашингтон обсуждал во время саммита ШОС с главами стран Центральной Азии в Бишкеке

Использование двусторонних встреч на полях крупных международных мероприятий — стандартная дипломатическая практика. Но Кыргызстан впервые стал площадкой для встреч такого масштаба

Елена КОРОТКОВА

США заинтересованы в редкоземельных металлах и других ресурсах региона, а Кыргызстану, Таджикистану и Узбекистану нужны новые инвесторы

Фото: DALL·E 3 нейросеть.

31 августа и 1 сентября 2026 года Бишкек стал одной из главных дипломатических площадок большой Евразии: здесь прошел саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в формате «ШОС плюс», собравший более двадцати лидеров стран-членов объединения и дружественных им государств. Однако во время саммита ШОС в Бишкеке фактически прошел параллельный саммит: ряд переговоров делегации из США с лидерами стран Центральной Азии. Серджио Гор, посол США в Индии и спецпосланник Дональда Трампа по делам Южной и Центральной Азии и сенатор-республиканец Стив Дэйнс, член сенатского комитета по энергетике и природным ресурсам, прибыли в Кыргызстан, чтобы поддержать американских спортсменов на открытии VI Всемирных игр кочевников 31 августа. В программе визита у них был запланирован и ряд политических встреч.

Так как США не входят в ряд стран-участниц ШОС, на самом саммите ШОС Гор и Дэйнс не присутствовали. Нет официальной информации и о том, что они встречались с кем-то из официальных представителей стран-драйверов ШОС — России или Китая, отношения у Вашингтона с Москвой и Пекином — напряженные. В целом хронология американской дипломатической активности в Бишкеке выглядит так:

— 31 августа — Гор провел встречу с президентом Кыргызстана Садыром Жапаровым;

— 31 августа — Гор и Дэйнс встретились с президентом Таджикистана Эмомали Рахмоном;

— 31 августа — Гор провел переговоры с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиеевым;

— 31 августа и 1 сентября американская делегация участвовала в мероприятиях, связанных с Всемирными играми кочевников.

Использование подобных двусторонних встреч на полях крупных международных мероприятий — стандартная дипломатическая практика. Но Кыргызстан впервые стал площадкой для встреч такого масштаба.

От туристов и мигрантов до недр и энергетики

У каждого из центральноазиатских государств — свое видение приоритетных направлений партнерства.Так, по информации пресс-службы президента Кыргызстана, Садыр Жапаров поднял вопрос об упрощении визовых требований для граждан Кыргызстана, отправляющихся в США и пересмотре для них других существующих ограничений. В частности, с начала 2026 года кыргызстанцы при подаче на туристические и деловые визы категории B-1/B-2 обязаны внести визовый залог от от 5 до 15 тысяч долларов США, и это неподъемная сумма для граждан страны. Обсуждались торговое и инвестиционное сотрудничество, форматы C5+1 и B5+1 и будущий саммит C5+1 в 2027 году. Жапаров также поблагодарил Гора за поздравления в связи с избранием Кыргызстана непостоянным членом Совета Безопасности ООН на 2027–2028 годы.

У таджикского лидера Эмомали Рахмона на встрече с Гором и Дэйнсом — уже иной список, кроме укрепления сотрудничества в формате C5+1. Обсуждались, по официальным данным, привлечение американских инвестиций в энергетику, промышленность и горнодобывающий сектор Таджикистана, вопросы безопасности в регионе и дипломатические способы урегулирования международных конфликтов.

Самые масштабные планы внешнеполитического взаимодействия с Вашингтоном — у Узбекистана. Президент Шавкат Мирзиеев обсудил с Гором в качестве приоритетных направлений работу в энергосекторе, транспортном секторе, сфере добычи и переработки критически важных минералов и редких металлов. Не остались без внимания сельское хозяство, цифроовые технологии и искусственный интеллект. Формат C5+1 и реализация уже подписанных соглашений Ташкента и Вашингтона также были предметом обсуждения на встрече.

Дипломатический сигнал

Встречи на полях саммита ШОС, даже без официального участия в самом саммите, показали, что Вашингтон не намерен полностью уступать регион Пекину и Москве, и его влияние все так же крепко как в политическом, так и в культурно-гуманитарном, и в технологическом секторе. Однако при этом и Бишкек, и Ташкент, и Душанбе не отказываются от многовекторности в его пользу, диверсифицируя свои внешнеполитические, экономические, технологические и гуманитарные связи. В частности, 31 августа, в тот же день, когда Жапаров встречался с Гором, Китай и Кыргызстан подписали фактически всеобъемлющий Договор о вечном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. А 1 сентября с Жапаровым, Мирзиеевым и Рахмоном встречался уже президент России Владимир Путин.

В целом Центральная Азия обладает значительными запасами редкоземельных металлов, лития, меди и других минералов, критически важных для производства электроники, аккумуляторов и оборонной промышленности. Для США диверсификация поставок этих ресурсов из Китая — стратегический приоритет, как и запасы нефти и газа Таджикистана и Узбекистана. Также США предлагают альтернативу российским и китайским технологическим решениям в области цифровой инфраструктуры и ИИ, и готовы вкладываться в развитие альтернативных транспортных маршрутов через Центральную Азию, снижающее зависимость региона от российских и китайских логистических цепочек.

Есть и еще одно потенциальное направление, которое официально не было упомянуто в озвученных темах переговоров напрямую — Афганистан. На встрече с Рахмоном обсуждался вопрос региональной безопасности, но без открытого упоминания Кабула. Учитывая географическую близость Центральной Азии к Афганистану и сохраняющуюся нестабильность в этой стране, Вашингтон заинтересован в сотрудничестве с региональными государствами по вопросам безопасности, борьбы с терроризмом и контроля за трансграничными угрозами. А Центральная Азия готова работать по этим вопросам с различными партнерами, не ограничиваясь традиционными союзниками по ШОС и ОДКБ.

Таким образом, контакты США в Кыргызстане в начале недели можно отнести к дипломатическому сигналу сохранения и укрепления позиций в регионе. Однако для качественного изменения ситуации Вашингтону потребуется перейти от обсуждений к конкретным проектам и инвестициям, особенно в области критически важных минералов, энергетики и цифровой инфраструктуры. Страны Центральной Азии, со своей стороны, при этом, очевидно, продолжат практику многовекторной внешней политики, извлекая выгоду из конкуренции между США, Россией и Китаем, и не вступая в прямую конфронтацию ни с одним из этих игроков.