Языки Победы: На фронтах ВОВ работали более 50 газет на языках народов СССР

Печатное слово — брошюры, книги, листовки, газеты — объединило советских солдат, говорящих на разных языках, и привело их к Победе.

Фото: Елена Короткова.

3 июля 1941 года, на двенадцатый день войны, Иосиф Сталин обратился к советскому народу по радио. Глава государства начал речь не с привычного обращения «товарищи» и не с перечисления должностей. В эфире прозвучало: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» — советский народ обрел братство, скрепленное общей бедой. Верховный главнокомандующий в своей речи подчеркнул, что победа над врагом требует подъема «всех народов Советского Союза».

Так и произошло: из каждой республики СССР, из представителей каждой народности в этих республиках на фронт ушли десятки тысяч человек.Но рядовые красноармейцы и младшие командиры Красной Армии столкнулись с тем, что не все мобилизованные на фронт бойцы понимают команды на русском языке и справляются с боевыми задачами. По данным историков, в начале Великой Отечественной в Красную армию было призвано около 1,15 миллиона граждан, для которых русский язык не был родным и был мало знаком, а то и вовсе не знаком им. Это были не только уроженцы республик Центральной Азии, но и Закавказья, Латвии, Литвы, Эстонии.

Красная Армия была многонациональной, но унаследовала от Российской империи так называемые «национальные воинские формирования»: целые военные части, набранные из представителей одной национальности или уроженцев отдельных областей. Воинская подготовка в них велась на родных языках, и опиралась на традиции и менталитет. В 1938 году постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О национальных частях и формированиях РККА» национальные наименования формирований были упразднены и по всей стране ввели единый порядок прохождения воинской службы. Однако в 1941-1942 году оказалось, что интеграцией в армейские ряды, обучением и задействованием в боевых задачах граждан, которые плохо владели или почти не владели русским языком, придется все-таки заниматься отдельно.

Вопросом занялось Главное политическое управление РККА (1941–1946 гг) (ГлавПУРККА) — центральный орган руководства политико-воспитательной работы с военнослужащими Красной армии. ГлавПУРККА занималось политическим воспитанием личного состава и совершенствованием армейской партийно-комсомольской организации, поэтому курс национальной и языковой политики возложили на него.

В начале Великой Отечественной ГлавПУРККА возглавлял Лев Мехлис. Военно-политический деятель занимал пост начальника военно-политического ведомства с конца 1937 года, когда оно еще называлось Политуправлением РККА, и считал, что лучше всего все спорные вопросы решатся на практике, в бою.

Ряд современных историков считает, что именно эта стратегия Мехлиса вместе с отсутствием повсеместной адаптированной системы подготовки солдат могла войти в число причин поражения на Крымском фронте в первой половине 1942 года. На тот момент Мехлис был не только главой ГлавПУРККА, но и представителем Ставки Верховного Главнокомандования на Крымском фронте. Там находились 44-я, 47-я и 51-я армии, переброшенные из Закавказья, и примерно 35% из них было укомплектовано армянами, азербайджанцами, грузинами и другими представителями закавказских народов СССР. Дивизии армий были интернациональными по составу, но командиры нередко не знали языков своих бойцов, а бойцы мало знали или не знали русский язык. Вместе с погодными условиями, проблемами со снабжением и постоянными массированными атаками со стороны фашистов эта ситуация привела к высоким потерям и дезорганизации бойцов.

Летом 1942 года Мехлиса в ГлавПУРККА заменили на Александра Щербакова. Щербаков не имел никакого военного и стратегического опыта. Но имел важный социальный опыт погружения в двуязычную и моноязычную среду: по долгу партийной работы он бывал в центральноазиатскимх республиках и помогал организовывать комсомольские ячейки. Он начал работу по созданию многонациональной фронтовой прессы. На фронт отправились лучшие журналисты областных, районных и республиканских газет, которые писали как на русском, так и на других языках: от туркменского и кыргызского до удмуртского, башкирского, татарского, украинского. К концу 1942 года на фронте действовали уже около 50 газет на языках народов СССР. Материалы как переводились с русского языка, так и создавались журналистами самостоятельно, и потом уже с национальных языков переводились на русский.

Печатное слово — брошюры, книги, листовки, газеты — объясняло, что происходит на фронтах, обучало тактике боя в разных условиях, владению оружием, рассказывало о боевых подвигах советских солдат. Снайперы, артиллеристы, минометчики, танкисты и другие бойцы, отличившиеся на фронте, делились на родном языке бойцов своим опытом и тактическими советами, разбирали возможные ошибки в бою, которые могут стать роковыми. Военные хроники, военные очерки, военная поэзия, новости из тыла и новости о том, как восстанавливаются освобожденные от фашистов земли — теперь все бойцы знали, что происходит вокруг них и дома, в родных республиках. Печатались на фронте и приказы Верховного Главнокомандующего, документы, доклады, речи партийных деятелей на родном языке читателей. У части газет и брошюр были и специальные полосы, связанные с изучением русского языка. В частности, казахская «Отанушин!» («За Родину!») печатала у себя словарь русских слов с переводом на казахский. Также ГлавПУРККА выпускало военно-политические разговорники на языках народов СССР.

Но главными были все-таки не переводчики, газеты и боевые листки на разных языках. А обычное человеческое братство, доверие и взаимовыручка на передовой, в окопе, которые убирали все языковые, национальные, религиозные, культурные и прочие различия между бойцами. Нацистские идеологи просчитались, полагая, что многонациональный Советский Союз рухнет под тяжестью внутренних противоречий и внешнего наступления врага, пока его народы будут разбираться в национальном превосходстве друг над другом, и выяснять, кто «ровнее» и «избраннее». Этого не произошло: в Великой Отечественной оказались важны не национальность, род, землячество, а то, «свой» человек или нет. «Свой» — значит, брат, с которым идут в атаку за Родину, который прикроет твою спину, и, прикрывая которого, стоит отдать свою жизнь.

В воспоминаниях ветеранов Великой Отечественной было много таких эпизодов. Один из них в собирательном виде даже попал в киноленту «28 панфиловцев». Там перед боем один боец говорит другому: «Покажем им, кто такие русские!» Второй отвечает: «Покажем. Так я вообще-то казах». И первый ему отвечает: «А казах что, не русский? Мы же сейчас за Россию деремся или за что? За Казахстан будем драться — всем покажем, кто такие казахи».

Казах Рахимжан Кошкарбаев и русский Григорий Булатов 30 апреля 1945 года первыми водрузили штурмовое знамя Победы на лестнице главного входа Рейхстага в Берлине, русский Михаил Егоров и грузин Мелитон Кантария установили его на крыше захваченного здания. Солдаты из Киргизии, Узбекистана, Таджикистана, Казахстана, Азербайджана, Грузии воевали плечом к плечу с русскими и украинцами, чувашами и бурятами, нанайцами и манси. Все они не называли себя «нерусскими», «киргизами», «казахами», «армянами», «адыгами», все они были советскими солдатами, а для мира стали освободителями.