Болот Шамшиев о фильме «Зной»: «Я не хотел сниматься. Мое призвание - режиссура, но Шепитько меня уговорила»

Болот Шамшиев стал одним из лучших режиссеров-постановщиков фильмов по произведениям Чингиза Айтматова.

Свою дипломную работу, получившую приз «За лучший дебют» на 1-м Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде в 1983-м и «Хрустальный глобус» на Международном кинофестивале в Карловых Варах, советский кинорежиссер Лариса Шепитько отправилась снимать в Киргизию весной 1961 года. На главную роль 17-летнего тракториста Кемеля высокая украинская красавица с огромными бездонными глазами и несгибаемым характером пригласила студента-второкурсника Болота Шамшиева, учившегося на режиссерском факультете ВГИКа.

- После окончания второго курса я вернулся во Фрунзе на каникулы, - вспоминает Болот Толенович. - Поехал на Иссык-Куль отдыхать, а тут телеграмма из киностудии «Киргизфильм»: «Приезжай на съемки фильма «Верблюжий глаз». Еду в город, знакомлюсь с Ларисой Шепитько и ее подругой, сопостановщиком по фильму Ириной Поволоцкой. Они показывают сценарий, так, мол, и так, приступаем к съемкам нового фильма. Предлагают мне главную роль Кемеля. Было, конечно, приятно, но ведь я - будущий кинорежиссер, и поэтому сниматься отказался наотрез. Тогда девушки пошли на хитрость: «Мы же коллеги, Болот, помоги. Будем выбирать актера на роль Кемеля, а ты, как вгиковец, просто подыграй». И я согласился.

Болот Шамшиев, 1960 год. Это фото друг Шамшиева сделал на ступеньках общежития ВГИК в микрорайоне Ростокино (сегодня общежитие известного киновуза страны находится в другом месте) и прислал старому товарищу через 50 лет.

Прошли пробы, с чувством выполненного долга Шамшиев снова уехал на Иссык-Куль - перед новым учебным годом нужно было отдохнуть, набраться сил. Но вскоре вгиковского студента вновь вызвали телеграммой во Фрунзе. «Вас утвердили на главную роль!». Другие кандидатуры худсовет даже и не рассматривал. «Как? У меня же учеба, третий, решающий для режиссера курс!». «Не переживайте. Ректорату в Москве уже сообщили, вас отпускают». И съемочная группа приступила к работе. Камера. Мотор. Поехали!

- Болот Толенович, что дали вам съемки в картине Ларисы Шепитько?

- Бесценный опыт. Я получил возможность работать над полнометражной лентой уже на третьем курсе. На съемочной площадке со мной бок о бок творили талантливые люди - сама Лариса, сопостановщик Ирина Поволоцкая, оператор-постановщик Юрий Сокол… У Шепитько уже тогда проявился режиссерский характер. Сильная, решительная, твердая. Одним словом, мужик в юбке. Экранизация получилась удачно, потому что она была айтматовским режиссером, магическая айтматовская проза притянула ее в Киргизию.

Сокол по характеру был диктатором и всегда категоричен: «Это плохо! Это не годится! Вот так надо делать!». Обе дипломницы - Шепитько и Поволоцкая - слушались его беспрекословно. Однажды съемка неожиданно прервалась. Кто-то из группы наткнулся на змею, которая только что пообедала мышью. Сокол наступил одной ногой ей на хвост, а второй начал выдавливать мышь. Тут уже я не выдержал: «Что ты делаешь? Зачем издеваешься над змеей?». И Толомуш Океев - наш звукооператор, и Динара Асанова - ассистент, и Мария Урматова - помощник режиссера - все набросились на Юру. После этого случая мы объявили ему бойкот и не разговаривали с ним дня два. В другой раз на спину бригадиру осветителей забралась фаланга - в степях, в 20-30 км от Кара-Балты, за селом Степное, где снимали фильм, водились подобные, как тогда считали крайне ядовитые твари. Ассистент оператора, за десять метров разглядевший паукообразное существо, издал жуткий вопль: «Воло-о-о-дя, сиди! Не дергайся!». Он аж побелел. Все замерли. Подошел Сокол, шлеп ладонью. «Ну, чего уставились? Давайте работать!»…

- В съемочной экспедиции случилась вспышка инфекционной желтухи. Как это произошло?

- Мы жили в палаточном лагере в глухой степи. Ирина и Лариса были сластены, и им из Москвы присылали столичные сладости, которые они хранили в коробках под кроватью, а грызунов в степи, сами понимаете, много… И девушки подхватили желтуху, хорошо еще не чуму. После зимней консервации (фильм снимали два года. - Прим. авт.) Ирина Поволоцкая уже не приехала. Вернулась только Лариса. В тот же период они поругались с Юрием Соколом. Юра отказался от работы над фильмом, и она пригласила другого оператора - Владимира Архангельского, который и закончил картину. На этапе монтажа картины Ларисе помогал Элем Климов. В 1963 году они стали супругами.

- Какие у вас были гонорары?

- Я получал за съемочный день 14 рублей 25 копеек, а народный артист Казахской ССР Нурмухан Жантурин (бригадир Абакир. -Прим. авт.) - 45.50. Немыслимые по тому времени деньги, если учесть, что средняя месячная зарплата в Союзе была 100 рублей! И я, шутя, говорил: «Нурмухан, это несправедливо! Я с утра до вечера корячусь, барахтаюсь в пыли, и в зной, и в дождь, и получаю всего лишь 14 рублей. А ты стоишь, моргнул одним глазом - и 45 рублей у тебя в кармане!». Он отвечал, смеясь: «Станешь народным, тоже будешь получать». И ведь накаркал. Потом, став Народным артистом СССР, Лауреатом Государственной премии СССР отдельным приказом председателя Госкино, я получал зарплату по высшей категории, больше министра - 350 рублей. У меня были большие гонорары за сценарии и постановочные вознаграждения. Но после пересчета на сомы в 2013 году мне мою советскую зарплату усереднили до 1800 сомов и с нее начислили пенсию. В итоге сегодня получаю мизер, наравне с бывшими алкоголиками, которые в советское время не работали, а валялись в арыках...

- Дебютная роль Кемеля стала успешной и последней в вашей актерской карьере? Почему не снимались больше?

- Я снялся еще раз в своей картине «Выстрел на перевале Караш», там у меня маленькая роль - писаря. Понимал, что если втянусь, то потом засосет, как трясина. А я, видите ли, к любому делу подхожу со всей ответственностью. Если еду за рулем, не отвлекаюсь ни на что, не верчу головой по сторонам, не разговариваю. Внимание приковано только к дороге. То же самое - режиссура. Я должен видеть, что происходит в кадре. Что ж мне, самому сниматься, потом после окончания дубля подбегать ко второму режиссеру или оператору и спрашивать, заглядывая в глаза: «Ну, как? Как у меня получилось? Годится?». Коля Губенко, Никита Михалков, Сергей Бондарчук, Ролан Быков снимались в своих картинах. А я, увы, не мог.

На холмах над Орто-Саем, Лето 1960 г.

Истории на съемках

● Во время съемок произошло трагическое недоразумение. Один из водителей съемочной группы в Саргоо - веселый шебутной парень - перевозил костюмы актеров. Его старый студийный грузовичок постоянно глох, шофер то и дело ковырялся под капотом, «колдовал», что-то подкручивал. Однажды ему поручили отвезти во Фрунзе вещи съемочной группы. А в это время шла уборка урожая. Из лощины, по которой обычно ездили в город, было несколько выездов. Водитель перепутал в темноте дорогу, выехал на подъем и уперся в ток, где лежало зерно. Когда он подъехал и выпрыгнул из машины, навстречу ему вышел сторож. «Ну что ты! Я только хочу дорогу спросить…». Но охранник, принявший его за вора, и слышать ничего не желал. Он упер двустволку в грудь водителю и выстрелил… Убил наповал. Вся съемочная группа страшно переживала. «Я был на том месте, видел кровь, свернувшуюся в пыли. Видел сторожа, у которого был какой-то сумасшедший вид, когда он осознал, что натворил. Это было страшно», - признавался потом Шамшиев.

● В степи, где снимали «Зной», было много дроф. Дрофа (другое название «стрепет») - очень чуткая птица, человека близко не подпускает. Но в свободное от съемок время все кому не лень пытались охотиться на нее. Однажды второй режиссер картины сел на коня, взял двустволку и поскакал. Решил на скорости догнать стрепета и не дать ему взлететь. Но дрофа - не дура, хорошо бегает, успела разбежаться и взлететь. Наездник с досады выстрелил из ружья ей вслед. Не привыкшая к стрельбе лошадь шарахнулась в сторону, начала брыкаться. Режиссер вылетел из седла и повредил себе шею. Шепитько потом, смеясь, говорила: «Неужели вам мяса мало, которое нам привозят из города? Вот вам урок - не охотьтесь на бедных пичужек!». К слову, продовольствия экспедиции хватало сполна. После первой вылазки в 61-м съемочная группа вернулась на следующий год на то же место и обнаружила, что семена дынь и арбузов, выброшенные за палатки прошлым летом, проросли! На месте, где прежде была кухня, в яме, появились сазанчики - выкинутые туда мальки благополучно перезимовали и выросли. Шофера первым делом вычерпали всю воду и голыми руками стали вытаскивать рыбу из грязи. Так что время было замечательное: успевали не только снимать фильм, но и рыбачить, и охотиться!

7 самых выдающихся фильмов Болота Шамшиева

·​ 1965 - «Манасчи»

·​ 1966 - «Чабан»

·​ 1968 - «Выстрел на перевале Караш»

·​ 1971 - «Алые маки Иссык-Куля»

·​ 1975 - «Белый пароход»

·​ 1978 - «Ранние журавли»

·​ 1983 - «Волчья яма»

Кстати

«Айтматов был идеальным автором для режиссера»

Болот Шамшиев стал одним из лучших режиссеров-постановщиков фильмов по произведениям Чингиза Айтматова.

- В киргизской литературе до появления Айтматова никто не писал европеизированную прозу, - рассказывает режиссер. - И вдруг появляется молодой прозаик, который пишет современным, удивительно свежим языком. Это была литература нового мышления, литература будущего. Айтматов писал так, что его читали и уборщицы, и табунщики, и первые секретари. Кто-то и двух слов связать не может, а уж описать историю, да так, чтобы после третьей страницы ты не выбросил с раздражением книгу, нужно иметь талант. «В эту ночь тополя роняли листву», - так начинается повесть «Лицом к лицу». В 50-е вся Киргизия была усажена тополями, шелест опадающих листьев ласкал слух. И когда я сказал Чингизу Торекуловичу, что полюбил его «Лицом к лицу» за это музыкальное начало, он очень удивился. Для него-то это была обычная фраза. Так бывает, когда сам человек не догадывается, что он волшебник.

Айтматов был идеальным автором для кинорежиссеров, пытавшихся его экранизировать. Он никогда не давил на режиссеров, не капризничал, не возвеличивал свое творческое «Я». Главное - бережно отнестись к его материалу и не фанфаронствовать… Один мой товарищ на вопрос: «Почему ты не хочешь экранизировать айтматовскую вещь?», ответил: «Зачем мне умножать его славу?». Что интересно, те, кто был с писателем примерно одного возраста, пытались соперничать с ним. По крайней мере, считали себя не хуже. Может, поэтому у них не совсем получались экранизации…