2016-07-14T10:30:19+03:00

К 2015 году Казахстан, Россия и Белоруссия хотят создать единую валюту

Нужны ли нам такие же проблемы, как у Европы из-за евро?

00:00
00:00

В прямом эфире радио КП директор Департамента стратегического анализа компании ФБК Игорь Николаев и корреспондент отдела экономики газеты «Комсомольская правда» Нигина Бероева говорят о том, что если поставить политические интересы выше экономических, экономика рухнет.

Бероева:

- Дмитрий Медведев выступил со свежей, новой, оригинальной идеей – ввести единую валюту в евразийскую зону. Вы считаете, что это правильно?

Николаев:

- В Евразийском союзе. И конкретизируем. Он сказал: может быть, подумать о том, чтобы ввести. Причем было так сказано - СДР. Я уверен, что подавляющему большинству населения нашей страны будет непонятно, что такое СДР.

Бероева:

- Расскажите.

Николаев:

- Единая валюта – наша СДР. Что сказал? СДР в переводе – специальные права заимствования. Это такая квазивалюта Международного валютного фонда. Она используется для платежей и как резервная валюта, но в рамках МВФ. И только по безналичным расчетам. Международные резервы могут быть в этих СДР. У нас немногим более 1,7 % наших международных резервов в этих самых СДР. Речь шла о единой валюте в рамках Евразийского союза. Евразийский союз – это Казахстан, Россия и Белоруссия. К 2015 году такая валюта может появиться.

Бероева:

- Нынешний Таможенный союз, который должен…

Николаев:

- Перерасти в Евразийское экономическое пространство – Евразийский союз. Встает вопрос у многих, кто следит за евро – единой валютой.

Бероева:

- Тот факт, что сейчас в Европе проблемы, они связаны одной цепью – одной валютой, никуда не денешься. Сейчас они испытывают проблемы. Они не знают, как их решить. А что будет, когда мы объединимся?

Николаев:

- Может быть, у нас получится без проблем? Вопрос интересен. Единая валюта на территории Белоруссии, России, Казахстана к 2015 году – реально, нереально, плюсы, минусы. Тема вполне.

Бероева:

- С одной стороны, это довольно удобно. Вот единая валюта. Ты едешь в Белоруссию и там расплачиваешься российской валютой.

Николаев:

- Единой валютой. Почему российской? Это оговорка?

Бероева:

- Оговорка. Все понимают, мы не тенге введем.

Николаев:

- Не хотите «зайчиками» расплачиваться?

Бероева:

- Не хотим.

Николаев:

- Интерпретация, в том числе со стороны белорусских проблем, была такая: единая валюта – это не значит единая валюта в истинном смысле этого слова, чтобы это были одни бумажки, которые ходят по всей территории. Пускай это будут три валюты фактически, но которые принимаются на всех территориях. Казахстанский тенге, белорусский рубль – в простонародье «зайчик» и российский рубль – в бытность «деревянный», потом все меньше и меньше его стали так называть. И по праву. Три валюты. И вроде как они будут ходить на всей территории. И это тоже фактически единая получается, в трех лицах.

Бероева:

- Я технически не представляю, как это будет. Это невозможно. Это равенство и братство: а почему мы должны отказываться от своей валюты?

Николаев:

- Есть страны, где и американский доллар, и местная валюта ходит. Принимают без проблем. Я думаю, нечто подобное в том числе имелось в виду. Хорошо сказали: единая валюта – все-таки да, нет? Здесь стоит задуматься, чего у нас здесь с точки зрения мотивов больше – политики или экономики. К любым шагам в экономике стоит применять этот подход. Если политики здесь много, то весь мой опыт работы говорит, что для экономики это не будет хорошо.

Бероева:

- Потом аукнется.

Николаев:

- Да. На мой взгляд, здесь экономики мало, а политики много. В чем проявляется политика? Не будем забывать, что еще в 2005 году у нас президент Владимир Путин в послании Федеральному собранию сказал, что распад СССР – это крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века. Я тоже жалею, что Союз распался. Я получил прекрасное образование на экономическом факультете МГУ во времена Советского Союза. Но, наверное, поостерегся бы так говорить. Это говорит о том, что ностальгирует наша власть по тем временам. Хотя бы в том числе через Евразийский союз, через введение валют, но в какой-то форме что-то где-то реанимировать. Политика присутствует. Если ее становится много, если эта ностальгия выльется в то, что мы постараемся ввести в том числе и по этим соображениям единую валюту, то для экономики это будет плохо.

Бероева:

- Пока процесс идет полным ходом. Таможенный союз появился, хотя тоже сомневались. Долго, муторно, но появился. И практически заработал. Какие есть плюсы и минусы? И какие возможные варианты развития событий? Какая единая валюта? Вряд ли мы будем рассчитываться белорусской или казахской валютой. Хотя бы потому, что Россия большая, а здесь страны поменьше. И денег у нас побольше. И курс нашей валюты покрепче будет.

Николаев:

- Особенно на фоне того, что происходило в Белоруссии год назад, невозможно не согласиться. Хотя казахстанский тенге – там тоже все неплохо. Пока.

Бероева:

- Логично было бы распространить рубли на весь союз. С одной стороны, это удобно – с одной и той же валютой ты ездишь по трем странам и расплачиваешься. Для бизнесменов это тоже удобно. Им не надо заморачиваться с конвертацией валют. Будет ощущение одного государства.

Николаев:

- Естественно, большее ощущение. Курсовые риски здесь фактически снижаются. Если не исчезают. Хотя возникают другие риски. Если единая валюта, то это единый эмиссионный центр. Это обязательно. Если эмиссионный центр, где можно печатать банкноты.

Бероева:

- У станка стоят представители трех государств. И запускают кнопки, они должны как-то договориться.

Николаев:

- Это в одном месте должно быть. Невозможно, чтобы эта валюта печаталась и в Москве, и в Минске, и в Астане. Такое мы уже проходили. 1992 год, когда СССР распался, у нас эмиссионные центры остались еще и в союзных республиках. Мы помним гиперинфляцию 2506 % в 1992 году в том числе была такая, потому что печатали рубли все, кто мог. Договорились: единый эмиссионный центр. Что и с евро было создано. Это необходимое условие. Вопрос: оно необходимое и достаточное? Или что-то еще?

Бероева:

- У меня возникает следующий вопрос. Если валюта будет единая, предположим, что это будет рубль. Сейчас у нас курс и так не стабильный. Когда у нас будет высокая волатильность…

Николаев:

- Я думаю, сейчас многие уже представляют, что такое волатильность. Это когда скачки туда-сюда. Нестабильность курса.

Бероева:

- Это то, что творится сейчас с цифрами в обменниках. Туда-сюда. Волатильность сейчас и так высокая. Курс нашего рубля зависит от многих факторов. И многие из них не в пользу. Когда появятся еще два отягчающих фактора, по крайней мере, Казахстан – более сильное государство по экономике, чем Белоруссия. Для меня не очень выгодно, чтобы произошла девальвация. Меня интересует курс единой валюты по отношению к иностранным валютам. Это импортные товары. Даже если мы совместим все эти три экономики вместе, мы не сможем сами себя всем обеспечить. Значит это импортные товары. А это большинство из того, что мы потребляем. Те же поездки за рубеж. Импортное оборудование, которое необходимо для нашей экономики, чтобы наше производство было более модернизированным.

Николаев:

- А в чем вопрос?

Бероева:

- Что произойдет с курсом?

Николаев:

- У нас реально разные экономики. Единый эмиссионный центр – это хорошо. Что показала практика евро? Даже если у вас единый эмиссионный центр, но страны не пожертвовали своим финансовым, экономическим суверенитетом, то есть они вольны во многом в проведении, несмотря на нормативы бюджетного дефицита, в проведении своей экономической, бюджетной, финансовой политики, страны разные по уровню экономического развития, пожалуйста, смотрите, что происходит в Европе. Вот Греция, вот Германия. Там не пожертвовали суверенитетом. Германия говорит: надо жертвовать. Представьте, пожертвуют ли наши соседи? Лукашенко – никогда! Если возможна какая-то модель, то это примерно такая же, как с евро. Но тогда и получите то же самое, как с евро. Но там экономика более продвинутая в Европе. Российская экономика, а в нем российским рубль очень критично зависит от цен на нефть, как показали события двухлетней давности, рубль умудряется падать не только к доллару, но и к такому слабому евро. Поэтому, скорее всего, самым реалистичным представляется сценарий, что эта валюта будет слабой валютой.

Бероева:

- Слабее, чем сейчас мы имеем.

Николаев:

- Мы учтем опыт евро. Пропустим через призму свои рассуждения о ценах российского рубля, о его устойчивости. И обязаны сделать вывод, что это будет слабая валюта. Тогда зачем ее вводить?

Бероева:

- На практике что это даст нам?

Николаев:

- Это даст более слабую валюту.

Бероева:

- Для граждан она невыгодна. Для производителей – выгодна. Это прекрасно. Но производители во время дефолта в 1998 году, не воспользовались слабой валютной. Где гарантия, что они воспользуются сейчас? Что они начнут обеспечивать граждан своей страны всей необходимой продукцией? А на деле мы получаем следующее. Мы становимся беднее, потому что импортные товары станут дороже, а зарплаты не вырастут. Значит мы станем беднее.

Николаев:

- Вы правы. Моя оценка, с точки зрения влияния на экономику, неочевиден, мягко говоря, положительный эффект. Что касается слабости валюты, общепризнанным является, что это стимулирует экспортеров. Но надо учитывать и структуру экспорта. Наш экспорт – это поставки сырья. В том или в первую очередь в Белоруссию. В Казахстан в меньшей степени, потому что это сырьевая держава. А если вы экспортируете сырье, то ваша конкурентоспособность не повышается из-за того, что ваша национальная валюта слабеет. Его и так покупают.

Бероева:

- Если Белоруссия перестанет покупать нефть и газ, то мы найдем, кому продать.

Николаев:

- И здесь я с вами не соглашусь.

Бероева:

- Прям так много у нас Белоруссия покупает?

Николаев:

- Не соглашусь с тем, что у нас проблем нет, все равно купят нашу нефть и газ. Посмотрите, что происходит. В прошлом году экспорт в страны Европы снизился на 11,5 %. А если от плана – на 15 %. Украина в прошлом году экспортировать стала на 50 % меньше. Мы со своей энергетической сверхдержавностью можем далеко зайти.

Бероева:

- Медведев предложил ввести единую валюту для России, Белоруссии и Казахстана. Нужно ли это? У Лукашенко своеобразная манера валютного регулирования у себя в стране. Как он в этом случае будет себя вести?

Николаев:

- Как бы он ни говорил, что белорусский рубль устойчив, посмотрите, что происходило в прошлом году. Там девальвация более 50 % была. Как лихорадило валютный рынок в Белоруссии. Его реакция предсказуема. Я думаю, что точно никто, и в первую очередь Александр Лукашенко, жертвовать суверенитетом финансовым, экономическим не будет. Вот вам перспективы евро. Даже евро не смогло быть устойчивой валютой при такой конструкции. При слабости белорусского рубля, при потенциальной слабости, неустойчивости, волатильности курса российского рубля понятно, что будет. Как происходили у нас события последние годы. Поддерживать это дело, но когда дело будет доходить до совсем практических решений, а у нас-то будет приходить у властей осознание, что, если весь суверенитет там остается, то что мы получим за валюту в конечном итоге. Поэтому дружба дружбой, а табачок врозь. Такая политика должна быть. я очень хорошо отношусь к Белоруссии. Там дороги замечательные.

Бероева:

- Там много чего замечательного. Там молочка прекрасная, замечательный текстиль.

Николаев:

- В решении экономических вопросов должно быть мало, вообще не должно быть… Смотрите, симптоматично достаточно. Дмитрий Медведев говорит о том, чтобы: давайте-ка мы тут валюту… И одновременно в эти дни 440 млн. долларов – третий транш из Евразийского фонда – в Белоруссию. Батька так и делает, он подыгрывает, говорит: да, да. Но денежки-то идут туда. И немалые.

Бероева:

- Лукашенко назовет свою цену. Это более выгодные условия, как мне кажется, сможет выторговать для себя, для своей страны по покупке энергоресурсов. Потом еще кредиты, потом еще что-нибудь. У наших будет выбор – почти на это или нет. Большой вопрос, что мы получаем.

Звонок, Юрий:

- Неужели нельзя посмотреть на тенденцию, которая происходит во всем мире? Какая-то кучка людей сначала уговаривает всех объединиться, потом некоторых разоряют, каких-то разорить пока не получается. Весь мировой опыт тянется к осознанию, что должен быть каждый сам по себе. Все эти еврозоны и другие объединения – это мыльный пузырь, чтобы обанкротить некоторые страны.

Николаев:

- Я не разделяю мнение, что это для того, чтобы обанкротить. С этим я не соглашусь. Но соглашусь, что обязательно надо смотреть на то, что происходит.

Бероева:

- Тенденция на интеграцию.

Николаев:

- Нет, интеграция бывает разная.

Бероева:

- Не слияние и поглощение, а создание более удобных рынков.

Николаев:

- Кто ж против этого возражает? Таможенный союз – ради бога.

Бероева:

- Давайте вовремя остановимся.

Николаев:

- То же самое ВТО – это больше интеграция с мировым экономическим сообществом.

Бероева:

- Как завернут депутаты…

Николаев:

- Ну да. Уже не завернут, по всей видимости.

Бероева:

- И получим мы 19 лет коту под хвост.

Николаев:

- Политика проявляется в двух моментах. Чтобы утереть нос европейцам. Вот у вас не получилось, а у нас получится. И второе – ох, ностальгируют по СССР. Вот хоть в такой форме, но что-то изобразить надо. Отсюда и получаются такие предложения.

Бероева:

- Мне кажется, что не надо опять стремиться в коммунальную квартиру, где у каждого было по комнате, но коридор, санузел и кухня были общие. Давайте будем соседями по лестничной площадке с другими странами, по подъезду, по дому. Добрыми соседями. Таким образом можно поддерживать более близкие отношения и ходить соль занимать безвозмездно.

Звонок, Алексей:

- Вы не назвали основные причины. Это навязчивая идея Дмитрия Анатольевича остаться в истории. Полицию – в милицию. Москву увеличить в три раза. Идея непросчитанная, неграмотная. И все это Путину на плечи. Мы у себя в стране еще порядок не навели. Наведем порядок, силы будут, тогда можно что-то говорить. А так разруха в трех странах не увеличит силу каждой страны. Надо Путину принимать решение.

Николаев:

- Не соглашусь с тем, что… Это широко представленная точка зрения, что есть у нас президент, есть премьер-министр. Президент хороший, но премьер-министр хочет остаться в истории. Я считаю, что за столько лет совместного правления ответственность за все, что происходит в нашей прекрасной стране, несут и тот, и другой. Не надо разделять.

Бероева:

- Они не отрицают, что у них полное взаимопонимание.

Алексей:

- Я лично голосую за единую валюту и за объединение страны.

Бероева:

- Объединение как было в Советском Союзе?

Алексей:

- Нужно опять объединять все республики. Это увеличит наш рабочий рынок. Мы воссоздадим промышленность в наших окраинах. К нам не будут ехать гастарбайтеры и выбивать местных рабочих с предприятий.

Бероева:

- Когда откроют границы, они все поедут к нам.

Алекскей:

- В первое время поедут все. Но при этом мы построим все заводы, которые были разрушены и закрыты после 1990 года.

Бероева:

- Вы не хотите построить на территории России заводы?

Алексей:

- У нас заводы есть.

Бероева:

- У нас есть градообразующие предприятия, а это жизнь целого городка. Вам не хочется построить все то же самое у себя на родине?

Алексей:

- Это мы будем строить, как нам только разрешат.

Бероева:

- А кто сейчас запрещает?

Алексей:

- Запад прежде всего. У нас все предприятия под контролем Запада. И валюта наша тоже под контролем Запада. Центробанк не принадлежит нашему государству.

Бероева:

- Мне кажется, тогда Запад виноват в проигрыше нашей сборной.

Николаев:

- Госдеп.

Бероева:

- Запад заставляет нас промахиваться бычком мимо урны.

Николаев:

- И Запад положил самую большую зарплату Дику Адвокату – 7 млн. евро, что в несколько раз выше, чем у итальянцев и других. Потому что мы крутые. У нас деньги решают все. Нет, Алексей, если без иронии, я категорически не согласен с тем, что они все виноваты. От нас все идет. До тех пор, пока мы будем подходить с той точки зрения, что это там, это они, будет плохо. Надо жить в реалии. Какое восстановление СССР? Вы и страны Прибалтики пригласите в Советский Союз? Давайте жить в реальном мире. Люди там уже европейские давно. Многие ушли безвозвратно. Есть реалии, в которых надо просто жить. Есть изречение: кто не тоскует о Советском Союзе, тот не имеет души. А тот, кто хочет восстановить, тот не имеет ума.

Бероева:

- Запад разрешил строить заводы. Идите и стройте.

Звонок, Александр:

- Мне непонятен такой вопрос. Мы говорим, что нужно объединяться с Белоруссией и Казахстаном. Такую же ошибку делал Советский Союз, когда он пытался развивать более слабые экономики. Зачем наступать на те же грабли? Почему бы не объединяться с более сильными странами? С тем же Китаем.

Бероева:

- Я предлагаю не объединяться с Китаем.

Николаев:

- Может быть, он сам хочет объединиться, и граница по Уральскому хребту чтобы прошла. Постановка вопроса справедливая. Но политика преобладает над экономикой. А с сильными объединяться – надо признать, что ты более слабый. А кто ж у нас признается? Мы же тоже крутые.

Бероева:

- У нас происходит присоединение к союзу – ВТО. Это союз сильных.

Николаев:

- Это сильно сказано, что это союз.

Бероева:

- Обсудим это в следующий раз.

Подпишитесь на новости:

Слушайте также

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
Московская студия 8-800-200-97-02
+7 (967) 200-97-02 +7 (967) 200-97-02
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ