Звезды

Пушкина в болдинском карантине вдохновляла черноокая красавица

И это была не Натали Гончарова
Болдинскую осень называют гордостью и загадкой отечественной и мировой культуры

Болдинскую осень называют гордостью и загадкой отечественной и мировой культуры

Болдинскую осень называют гордостью и загадкой отечественной и мировой культуры, тайной, проникнутой волшебством, колдовской силой. Подобного творческого взлета (и результата!) всемирная литература больше не знает. Хотя Александр Сергеевич томился разлукой с любимой невестой, от которой его отделяли 14 холерных карантинов. Он писал Натали в Москву отчаянные письма, грозился повеситься от невозможности увидеть будущую жену, и в то же время завершал главный роман жизни – «Евгения Онегина», сочинял шедевры в стихах и прозе.

СЕКСУАЛЬНАЯ ЙОГА

Версии сего фантастического вдохновения, работоспособности ходят разные. Карантин, дескать, освободил опального поэта от присмотра царя, Бенкендорфа. Неубедительно. В печать все равно шедевры пропускала цензура. Поэт не тратил время на балы, картежные игры. Возможно, хотя ездил в гости в соседние имения, к той же помещице Новосильцевой и ее дочерям (как Онегин – к Лариным). Поэта, мол, вдохновляла опасность близкой холеры (этакий творческий пир во время чумы). У Болдино особая космическая аура и т.д.

Болдинская осень

Болдинская осень

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Любопытное объяснение сделал писатель Михаил Зощенко, последователь Фрейда, всерьез занимавшийся психологией. Лишенный близости с Натали, Пушкин сублимировал мощную нерастраченную сексуальную энергию в творческую.

Словно йог высшей квалификации. Так, дескать, в результате сублимации рождались в Болдино шедевры.

Сомневаюсь, однако, что жених имел ранее близость с невестой. Теща была самых строгих правил, держала дочерей в ежовых рукавицах, заставляла постоянно молиться. И не оставляла Пушкина наедине с Натали, когда тот приезжал к Гончаровым. Недаром после помолвки в мае он написал: «Та, которую любил я целые два года, которую везде первую отыскивали глаза мои, с которой встреча казалась мне блаженством - Боже мой - она… почти моя».

А для расхода сексуальной энергии у барина всегда под рукой дворовые девки. Не ухмыляйтесь. То обычная практика времен крепостного права в России. У дедушки Натали Афанасия Гончарова в родовом имении Полотняный завод и вовсе был целый гарем из крепостных девок! И дед в этом плане был не одинок.

Ну, и знатные барышни в болдинской округе были. Про одну «доброжелатели» донесли невесте. Натали заподозрила, что вовсе не холера удерживает Пушкина в деревне. И в порыве ревности отправила ему гневное письмо (оно не сохранилось). Поэт горячо оправдывался. «Ваше последнее письмо повергло меня в отчаяние. Как у вас хватило духу написать его? Как могли вы подумать, что я застрял в Нижнем из-за этой проклятой княгини Голицыной? Знаете ли вы эту кн. Голицыну? Она одна толста так, как все ваше семейство вместе взятое, включая и меня… Я не живу у княгини Голицыной, хотя и посетил ее однажды… Так как вы, по-видимому, не расположены верить мне на слово, посылаю вам два документа о моем вынужденном заточении.»

Наталья Гончарова

Наталья Гончарова

ЧЕРНООКАЯ БЕЛЯНКА

Неизвестно, что на самом деле было у него в карантине с толстой княгиней. Историки до сих пор спорят, о какой конкретно Голицыной речь. Их было три в тех краях: Прасковья Николаевна, Анна Сергеевна, Евдокия Ивановна. Документальных свидетельств не сохранилось, которую из них поэт навещал.

Куда более интригуют стихи, написанные по возвращении из болдинского карантина.

Я думал, сердце позабыло

Способность легкую страдать,

Я говорил: тому, что было,

Уж не бывать! уж не бывать!

Прошли восторги, и печали!

И легковерные мечты...

Но вот опять затрепетали

Пред мощной властью красоты.

Оно явно адресовано не Натали, иначе стояло бы посвящение. И вообще, строки о давнем событии. А с невестой он только ждал любовного блаженства. В черновом варианте концовка была в стиле «Я помню чудное мгновенье-2»

И вот опять затрепетали

И предо мной явилась ты,

Полурасцветшая, младая,

Блеснуть готовая в тиши…

Но кто, кто вновь явилась Пушкину в болдинской тиши? Анны Керн там точно не было.

Не буду дальше томить читателей. Таинственная незнакомка – Ольга из зашифрованного донжуанского списка Пушкина, который он сам за год до Болдино записал в альбом Ушаковых. Расшифровал ее сто лет назад известный пушкинист Петр Щеголев. Ольга Калашникова, крепостная крестьянка, дочь управляющего псковским имением Пушкиных Михайловское.

Сюда в 1824-м был сослан поэт. Ему -25, ей-19. Пущин, другие друзья, навещавшие ссыльного, знали, что это не просто физиологическая связь, а серьезное увлечение. Ольгу он засветил в «Онегине». Помните, Евгений ловил «Порой белянки черноокой Младой и свежий поцелуй.» За строку «В избушке распевая, дева прядет» в него вцепились критики: «Как можно крепостную девку называть девой!» А эта «дева» пряла в комнате любимой няни поэта Арины Родионовны.

Роман ссыльного с крепостной длился полтора года. В конце апреля 1826-го Пушкин пишет Вяземскому в Москву: «Письмо это тебе вручит очень милая и добрая девушка, которую один из твоих друзей неосторожно обрюхатил. Полагаюсь на твое человеколюбие и дружбу. Приюти ее в Москве и дай ей денег, сколько понадобится, а потом отправь в Болдино (в мою вотчину, где водятся курицы, петухи и медведи.)»

В Болдино! Вместе с дочерью туда же переехал и Михайла Калашников, стал управлять имением. Явно по протекции соблазнителя.

Сейчас в селе Большое Болдино открыт музей Пушкина

Сейчас в селе Большое Болдино открыт музей Пушкина

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

СТАРАЯ ЛЮБОВЬ НЕ РЖАВЕЕТ

Поражают мистические совпадения главного романа поэта и его личной жизни. Евгений застрял в деревне, оформляя наследство покойного дяди. Пушкин позже точно так же застрял в Болдино, оформляя мужиков, которые – внимание!- раньше принадлежали его дяде, а потом перешли отцу. Есть много других параллелей. Например, детали дуэли Онегина с Ленским и Пушкина с Дантесом во многом совпадают… Вот и «черноокая белянка», чей поцелуй ловил в романе Евгений Онегин, «дева-пряха», вновь явилась болдинской осенью уже перед автором. Александром Сергеевичем.

Ольге было 25. Она рассказала барину про их сына Павла. Умершего в Болдино в 2.5 месяца. Они сходили на кладбище, на его могилку. Этот поход завуалированно описан в стихотворении «Румяный критик мой».

И снова вспыхнули давно угасшие чувства. Явно не платонические. Недаром 4 октября 1830 г барин отпустил «вечно наволю дворовую девку Ольгу Михайловну дочь Калашникова». И позже, покинув Болдино, всегда откликался на просьбы Ольги: дать ей денег, помочь брату, отцу… Видимо, Калашникова и была источником фантастического вдохновения Пушкина в холерном карантине. Или одним из таких источников. А далекой невесте он слал панические письма…

Впрочем, и сам Александр Сергеевич не смог раскрыть тайны Болдинской осени. Он еще дважды пытался повторить свой фантастический творческий успех. В 1833 и 1834 гг приезжал в Болдино. По осени. Один. И Ольга там жила. Но, видно, чувства совсем увяли. И литературный результат, увы, был не тот, что в холерный год. Или карантина не было?

… 200 болдинских душ, ради которых пришлось страдать в карантине, Пушкин заложил в казне за 38 тысяч рублей. «11 000 теще, - сообщал он перед свадьбой Плетневу, - которая непременно хотела, чтобы дочь ее была с приданым – пиши пропало.» Так и вышло. Теща потратила деньги на себя. Пушкин с женой вскоре сбежали от нее в Петербург. Туда же перебрались две сестры Натали. Ртов на содержании поэта прибавилось.

…Бенкендорф и министр финансов отказались дать распутному Афанасию Гончарову 200 тысяч финансовой помощи, несмотря на просьбы Пушкина. Зато царь разрешил переплавить скульптуру Екатерины Второй. Однако за металлолом дедушке предложили всего 7 тысяч. Он оставил статую в сарае. Зря поэт мучился с просьбами.

… Крепостная Ольга Калашникова, получив волю от возлюбленного, позже вышла замуж за разоренного дворянина. На деньги Пушкина купила крепостных, хороший дом. Родила сына Михаила, крестным отцом (заочно) в метрической книге церкви Успения записан Пушкин. Следы ее теряются в 1840-м году.

ЗАВЕТ ПОЭТА

Хандра хуже холеры!

Летом 1831 года в России вспыхнула новая волна эпидемии холеры. Пушкин в письме утешал поэта Петра Плетнева после смерти их общего друга Дельвига и плетневского приятеля Молчанова: «Хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер; погоди, умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь всё еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жены наши - старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, веселые ребята; а мальчики станут повесничать, а девчонки сентиментальничать; а нам то и любо. Вздор, душа моя; не хандри - холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы».

Плетнев, кстати, проживет 73 года. Почти вдвое больше своего утешителя Пушкина.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Пушкин обалденно писал в Болдино

Болдинскую осень называют гордостью и загадкой отечественной и мировой культуры, тайной, проникнутой волшебством, колдовской силой. Действительно, подобного творческого взлета (и результата!) всемирная литература больше не знает. Сегодня же, когда нагрянула пандемия, ту осень именуют «самым знаменитым карантином России». Предлагая брать пример с Александра Сергеевича. Смотрите, мол, как он ударно вкалывал в самоизоляции! Так что не нойте, граждане и гражданки, работайте (подробности)