Сузакский мятеж: 80 лет спустя

Тема установления в Туркестане советской власти всегда была одной из основных в курсе истории кыргызского народа в школах и вузах союзных времен. С обретением независимости и пересмотром идеологии этот период был переосмыслен, герои и преступники поменялись ролями… Мы не будем анализировать историческую данность и давать оценку событиям тех лет. Сегодня мы, с помощью архивных материалов, попавших в нашу редакцию, постараемся восстановить хронологию Сузакского восстания. Добавим, что дошедшие до наших дней документы являются своего рода мемуарами одного из главных подавителей восстания – красного офицера Хасана Булатова.

...Ничем не примечательная чайхана в селе Базар-Курган (сейчас Базар-Коргон) в одночасье стала известной на всю округу: именно сюда прискакал на коне мулла Якуб Казиев, как только ему удалось освободиться после непродолжительного ареста. Речь, с которой обратился к соратникам мулла, была долгой и проникновенной, многие сидевшие в чайхане даже приняли ее за настоящую проповедь. Только вот призывы, звучавшие в ней, были не религиозные, а политические: - Мы должны убедить народ отказываться от колхозного строительства! Пусть все в ближайший базарный день соберутся около этой чайханы и потребуют от большевиков того, чего требуют сейчас наши единомышленники в Джалал-Абаде! Требований было несколько: - отменить создание колхозов, - вернуть всех раскулаченных к семьям, - вернуть им отобранное имущество, - отменить раскрепощение женщин, - отменить советы и вернуть вместо них пятидесятников, - закрыть новые школы, вернув духовные учебные заведения, - вернуть народу мечети, отобранные под склады, - ликвидировать комсомол, «как организацию безбожников», - не притеснять религию, - допускать к власти в Средней Азии только мусульман.

Подавленный мятеж Как и планировалось, базар-курганский народ, а также их сподвижники из близлежащих сел, в назначенное время собрались у чайханы. Горячие речи сменились активными действиями: первыми жертвами повстанцев стали заведующий хлоппункта, член бюро Райкома партии Бегматов и член Райисполкома Мадазимов. Первого мятежники зарезали, второй умер от тяжких побоев. Та же участь едва не постигла и секретаря райкома партии Рахимова, которого контрреволюционеры вытащили из кабинета за волосы. Однако несколько раз приставляемый к его горлу нож в ход пущен так и не был – слишком серьезным могло оказаться возмездие за убийство столь высокого начальника. Остальные партийцы, находившиеся в тот злосчастный для них день в здании райкома, были заперты внутри помещения. Их дальнейшая судьба была бы не менее плачевной, не появись в этот момент подкрепление в лице уполномоченного Джалал-Абадского ГПУ Хасана Булатова, сопровождаемого 25 большевиками. Подавить это достаточно крупное восстание шансов у них не было, а единственный выход - созвониться с руководством и вызвать подкрепление - оказался невозможным – телефонная линия была оборвана. Дабы как-то протянуть время, Хасан Булатов предложил повстанцам высказать их требования с тем, чтобы после записать их и отправить на рассмотрение во Фрунзе. Однако даже после продолжительных речей мятежники отказались расходиться хотя бы до завтра и всю ночь, а также три последующих дня патрулировали кишлак. Только спустя четверо суток из Узбекской ССР прибыл отряд милиции и эскадрон кавалерийского дивизиона Ферганы, а еще через день из Оша приехал председатель Кирцика Уразбеков. Совместными усилиями они подавили восстание, арестовали наиболее активных контрреволюционеров и впоследствии их репрессировали. Те же повстанцы, которым удалось уйти от большевиков, стали образовывать басмаческие отряды, которые, уйдя в горы, периодически предпринимали попытки борьбы с советским режимом и полностью были ликвидированы только в 1931 году.